Нет.
Это неправда.
Нет!
И ты?
Любимая,
за что,
за что же?!
Хорошо—
я ходил,
я дарил цветы,
я ж из ящика не выкрал серебряных ложек!
Белый,
сшатался с пятого этажа.
Ветер щеки ожег.
Улица клубилась, визжа и ржа.
Похотливо взлазил рожок на рожок.
Вознес над суетой столичной одури
строгое—
древних икон—
чело.
На теле твоем—как на смертном одре—
сердце
дни
кончило.
В грубом убийстве не пачкала рук ты.
Ты
уронила только:
«В мягкой постели
он,
фрукты,
вино на ладони ночного столика».
Любовь!
Только в моем
воспаленном
мозгу была ты!
Глупой комедии остановите ход!
Смотрите—
срываю игрушки-латы
я,
величайший Дон-Кихот!
..
Довольно!
Теперь—
клянусь моей языческой силою!—
дайте
любую
красивую,
юную,—
души не растрачу,
изнасилую
и в сердце насмешку плюну ей!
Око за око!
Севы мести в тысячу крат жни!
В каждое ухо ввой:
вся земля—
каторжник
с наполовину выбритой солнцем головой!
..
Грядущие люди!
Кто вы?
Вот—я,
весь
боль и ушиб.
Вам завещаю я сад фруктовый
моей великой души.
