Я ходил на пары культурологии.
Если знания какие и остались —
Что от лингамов до gender studies
Главный культ — это культ урологии
Ходил на историю — тоже классно
Вся история — борьба классов
От осевого до нашего времени
Чей бог на монете — того и владения.
По экономике много пропусков
Мне к экономике нет допуска
Я пролетарий, а не буржуин —
Без денег и средств производства,
Один.
Странно мы смотрим на время. Как древние египтяне, равномерно делим ночь на 12 стражей, выползающих из горизонта. Как древние римляне, центрируем день по полудню: ante meridiem, post meridiem. Ровно над Римом непобедимое солнце, не спрятаться от него в такой короткой тени. А то вдруг от полуночи считаем. Ровно под Римом непобедимое солнце.
То два круга по 12, то один на 24. 10 бы куда ни шло, пальцев 10. 12 это чё вообще? Большим пальцем фаланги свои перебирать, как чётки? А вторая рука чем занята? Или левая до полудня, правая после?
И годовое кольцо на 12 поделили. Дюжина лун, девяток яиц. Что ещё за дюжина? Будто поляк слово douze прочитать не сдюжил. Минут 60. Секунд 60. Вавилонская придурь тоже. Больше делителей им, видите ли, надо. Поделить поровну, хоть на 12, хоть на 15, хоть на 20. А чего там делить-то, в этом часу? Делу — время. А час — так, тайм-менеджерам на потеху.
День на убыль, зафиксировано в глиняном клинописном экселе, процент по кредиту считается по формуле.
Крутится стрелка ещё эта как дурная, я никак не усну, ни на 25-й час, ни на 36-й.
Бегут по небу звёзды, я их даже имен не запомнил. Хоть на полярной глаз отдохнёт, она никуда не торопится, чилловый самый светлячок. А тут, между тропиками, взгляд поднимешь — голова закружится от вращения. Сложно, мутно до отвращения это ваше время. Торопишься куда-то, опаздываешь. С утра кофе на голодный желудок. Пора, пора! А без времени — ещё хуже. Если нет на запястье этих долей вавилонских, ты заранее не успел, смертный. И от этого не проще заснуть, только глаз дёргается. То ли тик, то ли так...
И все что-то пытаемся с этим временем сделать. То выпрямить в юникс-луч, то порезать на десятичные брюмера́, то февраль растянуть, то секунду замедлить, то повторить один осенний час, как Фауст, то пропустить весенний, как четвёртый класс. То сверху 25-й час добавить, чтобы уж точно дописать этот отчёт.
А непобедимому солнцу непобедимо похуй на римский меридиан, даже на беспроцентный период кредитки. Оно само смертно, хоть и непобедимо. У него в ежедневнике — сжечь этот Рим к чертям, согласно ius abutendi.
